Умные цитаты и короткие мудрые афоризмы Фридриха Ницше

Героизм - таково настроение человека, стремящегося к цели, помимо которой он вообще уже не идет в счет. Героизм - это добрая воля к абсолютной само-погибели.


Героизм — это добрая воля к абсолютной самопогибели.


Герой радостен" - это ускользало до сих пор от сочинителей трагедий.


Господство добродетели может быть достигнуто только с помощью тех же средств, которыми вообще достигают господства, и, во всяком случае, не посредством добродетели.


Господствовать - и не быть больше рабом Божьим: осталось лишь это средство, чтобы облагородить людей.


Давать каждому свое - это значило бы: желать справедливости и достигать хаоса.


Даже когда народ пятится, он пятится за идеалом - и верит в некое "вперед".


Двух вещей хочет настоящий мужчина: опасности и игры. Поэтому хочет он женщины как самой опасной игрушки.



Десять истин должен найти ты в течение дня: иначе ты будешь и ночью искать истины и твоя душа останется голодной.


Для всех женщин, которым обычай и стыд воспрещают удовлетворение полового влечения, религия, как духовное расцепление эротической потребности, оказывается чем-то незаменимым.


Для глупого лба по праву необходим, в виде аргумента, сжатый кулак.


Для меня не должно быть человека, к которому я испытывал бы отвращение или ненависть.


Для познающего всякое право собственности теряет силу: или же все есть грабеж и воровство.


Долгие и великие страдания воспитывают в человеке тирана.


Должно быть, некий дьявол изобрел мораль, чтобы замучить людей гордостью: а другой дьявол лишит их однажды ее, чтобы замучить их самопрезрением. Дорого искупается быть бессмертным: за это умираешь не раз живьём.


Достаточно скверно! Время брака наступает гораздо раньше, чем время любви: понимая под последним свидетельство зрелости – у мужчины и женщины.


Друг, все, что ты любил, разочаровало тебя: разочарование стало вконец твоей привычкой, и твоя последняя любовь, которую ты называешь любовью к истине", есть, должно быть, как раз любовь - к разочарованию".


Дюринг: человек, отпугивающий сам от своего образа мыслей и, как вечно тявкающий и кусачий пес на привязи, улегшийся перед своей философией.


Никто не пожелает себе такую обрызганную слюною душу. Оттого его философия не привлекает.


Если долго вглядываться в бездну, бездна начинает вглядываться в тебя.


Если женщина нападает на мужчину, то оттого лишь, чтобы защититься от женщины. Если мужчина заключает с женщиной дружбу, то ей кажется, что он делает это оттого, что не в состоянии добиться большего.


Если женщина обнаруживает научные склонности, то обыкновенно в ее половой системе что-нибудь да не в порядке. Уже бесплодие располагает к известной мужественности вкуса; мужчина же, с позволения сказать, как раз «бесплодное животное».


Если имеешь счастье оставаться темным, то можешь воспользоваться и льготами, предоставляемыми темнотой, и в особенности "болтать всякое".


Если мужчина заключает с женщиной дружбу, то ей кажется, что он делает это оттого что не в состоянии добиться большего.


Если ты прежде всего и при всех обстоятельствах не внушает страха, то никто не примет тебя настолько всерьез, чтобы в конце концов полюбить тебя.


Есть два пути избавить вас от страдания: быстрая смерть и продолжительная любовь.


Есть степень заядлой лживости, которую называют "чистой совестью".


Желать чего-то и добиваться этого - считается признаком сильного характера. Но даже не желая чего-то, все-таки добиваться этого - свойственно сильнейшим, которые ощущают себя воплощенным фатумом.


Женщин лишает детскости то, что они постоянно возятся с детьми, как их воспитатели.


Женщина - вторая ошибка Бога.


Женщина и гений не трудятся. Женщина была до сих пор величайшей роскошью человечества. Каждый раз, когда мы делаем все, что в наших силах, мы не трудимся. Труд – лишь средство, приводящее к этим мгновениям.


Женщина научается ненавидеть в той мере, в какой она разучивается очаровывать.


Женщины гораздо более чувствительны, чем мужчины, - именно потому, что они далеко не с такой силой осознают чувственность как таковую, как это присуще мужчинам. Если женщина нападает на мужчину, то оттого лишь чтобы защититься от женщины.


Жертвы, которые мы приносим, доказывают лишь, сколь незначительной делается для нас любая другая вещь, когда мы любим нечто.


Живи в мире с Богом и соседом: этого требует хороший сон. И живи также в мире с соседским чертом! Иначе ночью он будет посещать тебя.


Жизнь есть источник радости; но в ком говорит испорченный желудок - отец печали, для того отравлены все источники.


Жизнь ради познания есть, пожалуй, нечто безумное; и все же она есть признак веселого настроения. Человек, одержимый этой волей, выглядит столь же потешным образом, как слон, силящийся стоять на голове.


Заблистать через триста лет - моя жажда славы.


И глубокая ненависть есть идеалистка: делаем ли мы при этом из нашего противника бога или дьявола, в любом случае мы оказываем ему этим слишком много чести.


И истина требует, подобно всем женщинам, чтобы ее любовник стал ради нее лгуном, но не тщеславие ее требует этого, а ее жестокость.


И повиноваться должна женщина, и найти глубину к своей поверхности. Поверхность – душа женщины, подвижная, бурливая пленка на мелкой воде.


И правдивость есть лишь одно из средств, ведущих к познанию, одна лестница, - но не сама лестница.


Идёшь к женщине? Не забудь кнут


Из всех европейцев, живущих и живших - Платон, Вольтер, Гете, - я обладаю душой самого широкого диапазона. Это зависит от обстоятельств, связанных не столько со мной, сколько с "сущностью вещей", - я мог бы стать Буддой Европы: что, конечно, было бы антиподом индийского.


Изолгана и сама ценность познавания: познающие говорили о ней всегда в свою защиту - они всегда были слишком исключениями и почти что преступниками.


Иной и не ведает, как он богат, покуда не узнает, какие богатые люди все еще обворовывают его.


Иной находит свое сердце не раньше, чем он теряет свою голову.


Искал ли уже когда-нибудь кто-либо на своем пути истину, как это до сих пор делал я, - противясь и переча всему, что благоприятствовало моему непосредственному чувству?


Испытывал ли я когда-нибудь угрызения совести? Память моя хранит на этот счет молчание.


Каждая церковь - камень на могиле Богочеловека: ей непременно хочется, чтобы Он не воскрес снова.


Каждый поступок продолжает созидать нас самих, он ткет наше пестрое одеяние. Каждый поступок свободен, но одеяние необходимо. Наше переживание - вот наше одеяние.


Как нет рыбы без костей, так нет людей без недостатков.

Понравилось? Расскажите друзьям.